Про русский язык
2024-02-28 21:44![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
vak(Кирилл Мартынов, твиттер)
Довоенные исследования ставили русский язык на 3-4 в мире по количеству цифрового контента, доступного на нем. Русский шел после английского и испанского, примерно на одном уровне с арабским. Две основные причины способствовали тому, что в эпоху цифровой глобализации русский фактически оставался глобальным языком: во-первых, историческое имперское (советское) наследие, связанное с числом переведенных в XX веке текстов и статусом lingua franca для северной Евразии, а во-вторых, чрезвычайно успешный российский IT - несколько лет назад в двадцатку самых посещаемых сайтов мира входили пять российских проектов и для сравнения ни одного из Евросоюза.
Сейчас в режиме реального времени можно наблюдать, как глобальный русский язык разрушается войной. Думаю, что к 2024 году можно выделить как минимум четыре разных русских языка, стилистические и содержательные акценты в которых постепенно превращают их в отдельные сущности, а не просто в диалекты/жанры единого языкового пространства, как это могло быть до 2022.
Существует официальный язык государства РФ - это самая непопулярная, но и самая агрессивная версия языка. Она вырастает из постсоветского канцелярита, наполнена пассивными залогами ("наш суверенитет укрепляется"), и постепенно впитывает элементы советского "большого стиля" (студентам РАНХиГС сейчас советуют "проходить мимо митингов и не смотреть на них"), и, что более интересно, элементы криминального арго, на котором говорят Путин, Лавров и другие официальные лица. Вершиной официального языка государства является творчество Дмитрия Медведева или скорее его ghost writers, где хрюкающие подсвинки англосаксов уничтожаются нашим народом-богатырем во имя повышения удоев. Кроме государства на этом языке не говорит никто, но если нужно сказать в официальном российском контексте что-то "весомое и серьезное", то люди обращаются к этому стилю.
Второй русский язык можно классифицировать как аполитичный подцензурный. Это то, что осталось от довоенного языка внутри РФ и на цифровых платформах, контролирующихся государством. Особенность этого языка состоит в том, что он вынужденно игнорирует заметную часть реальности, но при этом люди, которые на нем общаются, уверенно делают вид, что ничего чрезвычайного не происходит. Думаю, это новый феномен, возникший в результате того, что внутри зверской и быстро растущей диктатуры существуют социальные сети, где идет письменное, но живое общение (известный феномен смешения в социальных медиа особенностей разговорной речи и письменного текста). Как если бы диалоги на советской кухне перенесли в ВК. Фирменным стилем этого русского языка становится СВО-волапюк, и все фигуры речи, специально разработанные для того, чтобы игнорировать реальность, например, выражение "в наши непростые времена" или даже "сложная геополитическая обстановка".
Третий русский язык существует в основном за пределами возможностей Роскомнадзора: это довоенный русский, но изрядно деформированный нарративами горя и ресентимента. Главными его носителями стали эмигранты, и в нем война называется войной, возможны лингвистические эксперименты, неподконтрольные государству, но будущее этого русского предсказывать трудно. С одной стороны, он должен разделить судьбу всех эмигрантских диалектов, оторванных искусственно от национального ядра, когда, например, эмигранты первой волны продолжали использовать старую орфографию и архаическую лексику, превращаясь в лингвистический музей самих себя. С другой, никто не ставил прежде таких экспериментов над языком в условиях цифровой глобализации, и прямо сейчас помимо Рунета-1 явно существует Рунет-2, состоящий из неподцензурных сайтов и социальных сетей. В каком-то смысле Рунет-2 вернулся в 1999-2005 год, его пользователями снова является креативное меньшинство, не связанное цензурой государства. Не ясно, что будет с таким языком.
Наконец, четвертый русский язык используется людьми, не имеющими ничего общего с государством РФ - в том числе не имеющими паспортов этого государства. В значительной степени носителями четвертого языка становятся украинские беженцы и беларуские политэмигранты. Как правило, эти люди билингвы, но они не готовы отказываться от контента, доступного на русском, и от возможностей старого lingua franca. Это язык катастрофы и потери дома, единственным аналогом, который мне приходит на ум, является идиш. Этот русский язык как будто бы должен стать мертвым первым. Но опять же, никто не ставил раньше таких экспериментов над людьми и языками: никто как Путин не убивал мировой язык интернета, и не смотрел, как он будет мучиться.
Довоенные исследования ставили русский язык на 3-4 в мире по количеству цифрового контента, доступного на нем. Русский шел после английского и испанского, примерно на одном уровне с арабским. Две основные причины способствовали тому, что в эпоху цифровой глобализации русский фактически оставался глобальным языком: во-первых, историческое имперское (советское) наследие, связанное с числом переведенных в XX веке текстов и статусом lingua franca для северной Евразии, а во-вторых, чрезвычайно успешный российский IT - несколько лет назад в двадцатку самых посещаемых сайтов мира входили пять российских проектов и для сравнения ни одного из Евросоюза.
Сейчас в режиме реального времени можно наблюдать, как глобальный русский язык разрушается войной. Думаю, что к 2024 году можно выделить как минимум четыре разных русских языка, стилистические и содержательные акценты в которых постепенно превращают их в отдельные сущности, а не просто в диалекты/жанры единого языкового пространства, как это могло быть до 2022.
Существует официальный язык государства РФ - это самая непопулярная, но и самая агрессивная версия языка. Она вырастает из постсоветского канцелярита, наполнена пассивными залогами ("наш суверенитет укрепляется"), и постепенно впитывает элементы советского "большого стиля" (студентам РАНХиГС сейчас советуют "проходить мимо митингов и не смотреть на них"), и, что более интересно, элементы криминального арго, на котором говорят Путин, Лавров и другие официальные лица. Вершиной официального языка государства является творчество Дмитрия Медведева или скорее его ghost writers, где хрюкающие подсвинки англосаксов уничтожаются нашим народом-богатырем во имя повышения удоев. Кроме государства на этом языке не говорит никто, но если нужно сказать в официальном российском контексте что-то "весомое и серьезное", то люди обращаются к этому стилю.
Второй русский язык можно классифицировать как аполитичный подцензурный. Это то, что осталось от довоенного языка внутри РФ и на цифровых платформах, контролирующихся государством. Особенность этого языка состоит в том, что он вынужденно игнорирует заметную часть реальности, но при этом люди, которые на нем общаются, уверенно делают вид, что ничего чрезвычайного не происходит. Думаю, это новый феномен, возникший в результате того, что внутри зверской и быстро растущей диктатуры существуют социальные сети, где идет письменное, но живое общение (известный феномен смешения в социальных медиа особенностей разговорной речи и письменного текста). Как если бы диалоги на советской кухне перенесли в ВК. Фирменным стилем этого русского языка становится СВО-волапюк, и все фигуры речи, специально разработанные для того, чтобы игнорировать реальность, например, выражение "в наши непростые времена" или даже "сложная геополитическая обстановка".
Третий русский язык существует в основном за пределами возможностей Роскомнадзора: это довоенный русский, но изрядно деформированный нарративами горя и ресентимента. Главными его носителями стали эмигранты, и в нем война называется войной, возможны лингвистические эксперименты, неподконтрольные государству, но будущее этого русского предсказывать трудно. С одной стороны, он должен разделить судьбу всех эмигрантских диалектов, оторванных искусственно от национального ядра, когда, например, эмигранты первой волны продолжали использовать старую орфографию и архаическую лексику, превращаясь в лингвистический музей самих себя. С другой, никто не ставил прежде таких экспериментов над языком в условиях цифровой глобализации, и прямо сейчас помимо Рунета-1 явно существует Рунет-2, состоящий из неподцензурных сайтов и социальных сетей. В каком-то смысле Рунет-2 вернулся в 1999-2005 год, его пользователями снова является креативное меньшинство, не связанное цензурой государства. Не ясно, что будет с таким языком.
Наконец, четвертый русский язык используется людьми, не имеющими ничего общего с государством РФ - в том числе не имеющими паспортов этого государства. В значительной степени носителями четвертого языка становятся украинские беженцы и беларуские политэмигранты. Как правило, эти люди билингвы, но они не готовы отказываться от контента, доступного на русском, и от возможностей старого lingua franca. Это язык катастрофы и потери дома, единственным аналогом, который мне приходит на ум, является идиш. Этот русский язык как будто бы должен стать мертвым первым. Но опять же, никто не ставил раньше таких экспериментов над людьми и языками: никто как Путин не убивал мировой язык интернета, и не смотрел, как он будет мучиться.
no subject
Date: 2024-02-29 06:10 (UTC)По-моему это преувеличение. Максимум 3 - yandex, vk and mail.ru.
no subject
Date: 2024-02-29 06:15 (UTC)no subject
Date: 2024-02-29 11:52 (UTC)Ну да, они же сами и уничтожают эту глобальную составляющую. Кто сейчас будет переводить тексты?
no subject
Date: 2024-03-01 01:09 (UTC)no subject
Date: 2024-03-01 02:20 (UTC)no subject
Date: 2024-03-01 13:07 (UTC)no subject
Date: 2024-03-01 02:58 (UTC)Переходить на
турецкийанглийский, например.no subject
Date: 2024-03-01 13:11 (UTC)no subject
Date: 2024-03-01 17:39 (UTC)Всё ещё? Нынешним детям, пожалуй, какой-никакой английский из интернета всё больше достаётся.
no subject
Date: 2024-03-01 21:31 (UTC)Деталь к портрету: соседка, самая грузинская грузинка, какая только может быть, кота ругает исключительно по-русски.
no subject
Date: 2024-03-01 22:15 (UTC)no subject
Date: 2024-02-29 11:50 (UTC)Занятное наблюдение, но автор явно не лингвист. "наш суверенитет укрепляется" - здесь не страдательный залог, а возвратная форма.
Ну и главное - автор по-прежнему, чисто по-московски, не признает наличия вариантов языка, с лингвистической точки зрения. Где-то "мультифора", где-то "походу" и даже "кокрастыке", и есть вполне официально признанные локали, скажем, RU_UA.
Кажется, автор говорит о культурных слоях. Наверно. Так-то да, мы тут сохраняем наследие 90-х.