Пятнадцать байтов на стек от конца

В любом классе есть не больше двух-трех студентов/учеников, ради которых надо давать предмет. Мама всегда говорила, что учить надо в расчете на самого сильного, а остальные подтянутся. Тем, кто не сможет, надо ставить заслуженную тройку и не мучить ненужными знаниями. Она была строгой учительницей, но ученики, насколько я помню, ее любили. Несколько лет после окончания, почти весь класс, где она была классной, на каникулах приходил к нам домой с тортиками и цветами. Те, кто у нее в десятом классе имел четверки-пятерки уверенно поступали в профильный институт без всяких репетиторов, и мама этим очень гордилась.
Я ходил в другую школу. У нас был трудовик, который учил нас то выпиливать лобзиком, то напильником, то соединять лампочки проводами. В нашем классе был один мальчик, ради которого, наверное, трудовик нас всех криворуких терпел. По другим предметам тот мальчик был троечником-четверочником, а на трудах у него все получалось необыкновенно хорошо. Любую вещь, с которой он имел дело, было потом приятно взять в руки, особенно самому трудовику. Его лицо светилось изнутри, как на картинах Караваджо или Рембрандта. После трудовика, я такие лица видел только в музеях. Сейчас мне кажется, что когда он держал в руках штуки, сделанные или собранные тем мальчиком, жизнь получала смысл.
Трудовик в прошлом воевал, был ранен, и одна нога у него не сгибалась. Он всегда говорил, что солдат должен уметь делать все; стрелять и кричать ура это самое простое. Однажды у него было странное настроение, и вместо обычного выпиливания он решил научить нас зашивать носки: нитки, иголки, и все такое. Мы, конечно, кривились, саботировали, как могли, но, как оказалось, зашить носок за сорок пять минут дело нехитрое. А вот у того мальчика-мастера красивый шов не получился. То ли он не старался, то ли это какой-то совершенно другой навык, но не получилось. Трудовик посмотрел на кривой шов, посмотрел в окно, и больше мы носки на трудах не зашивали.
А мне тот урок пригодился на всю жизнь. Дома, когда мама просила вдеть нитку в иголку, я иногда потом брался зашивать какие-то нехитрые вещи. Свои носки зашивал перед походами. И сейчас иногда зашиваю, хотя это совершенно не имеет практического смысла. Сегодня вечером вдруг тоже взял и зашил.
И всегда, когда надо вдеть нитку в иголку, вспоминаю маму. Как она рассказывала про своих учеников; что учить надо в расчете на самого сильного.