Павел Пиковский

[vak]

Боль и горечь. Стыд и страх.

Я испытываю этот комплекс чувств уже очень и очень давно. Между случающимися в жизни радостными событиями — свадьбой, рождением детей, новой музыкой, путешествиями, концертами — появилась чёрная прослойка, вечная мерзлота, зудящая боль, плесень и сырость, постоянно напоминающая о себе.

Что я мог сделать раньше? Кроме как петь, я ни фига не умею. Я откликнулся на первое же гастрольное приглашение из Украины и поехал петь. Мне везло и меня впускали. Несколько лет я регулярно давал концерты в Киеве, Борисполе, Харькове, Одессе, Чернигове, Баре, иногда заезжая и в другие города. На концерты ко мне приходили мальчишки и девчонки — и они ни разу не выказали ко мне никакой неприязни.

С моими друзьями из Борисполя — проектом Гитарин — мы постоянно делаем музыку — этот процесс не прерывается. Иногда я просто приезжал к ним погостить, меня всегда встречали по-царски. Сколько километров мы намотали вчетвером: я, Жека, Веталь и Васька за рулём — не счесть. Нас везде и всегда ждали. Пацаны из города Бар делали шикарные концерты в польском доме, накрывали огромную поляну, собирали после концертов огромную тусовку, дарили подарки. Последний такой подарок — песня «Меняй», записанная ими на украинском языке. Мне было тогда нехорошо, случилась алкогольная тряска, это были последние месяцы перед тем, как завязал. Почти бессознательного меня доставили в гостиницу, уложили спать, ухаживали, как за ребёнком…

За эти годы я проникся тёплым чувством к этой стране, к этим людям, ставшим моими добрыми друзьями. Что теперь они чувствуют по отношению ко мне? Остаётся лишь надеяться, что не презрение и не глубокую ненависть. Они совершенно точно имеют на это право.

Моя жена огромную часть детства провела в Киеве, в Белой Церкви. В Киеве до сих пор живет её любимая тетя, родная сестра моей тещи. Тетя звонила, она не знает, что делать, куда бежать. Утром гремело и продолжает греметь.

Сегодняшнее утро — худшее утро в моей жизни. У меня подкашиваются ноги и кружится голова. Сегодняшнее утро родило во мне новое чувство, которому я пока не нахожу определения.

Сейчас я сижу в Рязани на вокзале, ожидая поезда. Был концерт. Днём я принял для себя решение играть и петь во что бы то ни стало, не отказываться. Потому что был уверен: именно для этого я и сочинял свои песни «Вы обнаружены», «Bad Trip», «Меняй», «Антивоенный джаз»…

Я вышел в зал после концерта и увидел людей, которые чувствуют то же самое, что и я. Слёзы, льющиеся глубоко внутри, отчаяние от бессилия что-либо изменить.

Я сдерживал себя все эти дни, пытался вслушаться в тот ужас, который во мне поселился. Но, видимо, теперь мне придётся жить с этим ужасом до самого конца своих дней. И вот почему я считаю, что это не менее страшно, чем сама война: войны рано или поздно заканчиваются, а этот ужас теперь будет идти со мной рука об руку, пока кто-нибудь не закроет мои глаза. Мне с ним жить и умирать.

Украинцы, мы с вами. То, что происходит — чудовищно и не поддаётся определению. Я не поддерживаю грязную религию войны.

(c)

Watch on YouTube